Ради Эммы и Селии, ради своих родителей она должна это сделать. Женщины всегда приносили себя в жертву. В конце концов, она не первая и не последняя, просто одна из многих. Но эта мысль не принесла утешения. Ей было ужасно одиноко. Она не могла броситься к Эмме и расплакаться у нее на плече как в детстве. Ее родной дом, милые знакомые улицы, родные люди - все то, что вселяло в нее уверенность, осталось в прошлом. Здесь, в этом шикарном, но таком чужом доме, ей предстояло провести всю свою жизнь. Еще недавно она надеялась, что со временем он станет ей родным, но теперь твердо знала, что этого никогда не произойдет.

Ополоснувшись, Виктория задула свечи, добралась до кровати и легла, закутавшись в простыню. Так она пролежала несколько часов, дрожа и заставляя себя собраться с духом. В конце концов, ей удалось взять себя в руки.

Виктория поднялась очень рано. Она надела на себя все самое скромное из того, что привезла с собой, и гладко зачесала волосы, закрепив их шпильками. Стараясь не разбудить майора, Виктория выскользнула из комнаты и направилась на кухню, где надеялась найти Кармиту.

Всю ночь ее мучил один вопрос, и она надеялась, что Кармита сможет ей ответить на него. Конечно, то, о чем она собиралась спросить, трудно было даже произнести вслух. Но теперь она знала: трудно - это не значит невозможно.

На кухне, кроме Кармиты, были Лола и Жуана. Они весело болтали по-испански, но едва завидев хозяйку, разом замолчали.

- Сеньора! - приветствовала ее Кармита, широко улыбаясь.

Обе служанки тоже улыбались. Виктория догадалась, что они ожидали увидеть смущенную новобрачную. Она и в самом деле смутилась и покраснела, но вовсе не от счастья.

- Кармита! - обратилась к ней Виктория, стараясь за спокойным и приветливым тоном скрыть свое смятение. Но Кармита, видимо, обо всем догадалась. Улыбка исчезла с ее лица, и она быстро подошла к хозяйке, взяв ее за руку.

Они вышли во двор, засаженный цветущими кустами роз, и остановились. Виктория не сводила глаз с цветов и машинально обрывала шелковистые лепестки.