После обмена репликами наступила гробовая тишина: всем стало ясно, что убийство было совершено прямо здесь.

— Какой у него удивленный вид! — сказала, глядя в пространство, Дульси.

— Ты бы тоже удивилась, если бы тебе в сердце всадили нож, — мрачно отозвалась Аламена.

Внезапно у Дульси началась истерика.

— Вэл! — закричала она. — Вэл, милый, я ему покажу…

Она бы упала на грудь покойнику, если б Аламена быстро не оттащила ее в сторону, а там уже гости занялись ею, не пуская к корзине.

Она отбивалась от них и кричала:

— Отпустите меня, сволочи! Это мой брат, и один гад за это ответит.

— Бога ради, замолчи! — прикрикнула на нее Аламена.

Чинк уставился на нее, лицо его было искажено гримасой ярости. Аламена замолчала и взяла себя в руки.

Из дверей соседнего дома появился цветной полицейский. Увидев толпу, он выпрямился и начал приводить в порядок свою форму.

— Что случилось? — спросил он громким, но неуверенным голосом. — Кто-то пострадал?

— Даже очень, — фыркнул остряк из толпы.

Полицейский протиснулся к корзине и уставился на труп. Воротник его синей форменной рубашки был расстегнут, и от него разило потом.

— Кто его зарезал? — спросил блюститель порядка.

— Какой ты любопытный! — высоким фальцетом отозвался Поросенок.

Полицейский поморгал, потом вдруг улыбнулся, обнажив ряд желтых зубов.

— Ты не с эстрады, дружище?

Все взгляды устремились на него. В сером рассветном полумраке лица превратились в темные пятна. Всем хотелось знать, что он будет делать.

Но полицейский стоял ухмыляясь и не делал ровным счетом ничего. Он не знал, что делать, и не очень из-за этого волновался.

Где-то вдалеке послышалась сирена. Толпа стала таять.