— Всем оставаться на месте, — скомандовал полицейский.

На Седьмой авеню замигал красный глаз патрульной машины. Она со скрежетом развернулась и сделала двойную парковку. С противоположной стороны выскочила вторая, а из-за угла, со 132-й улицы, и третья, чуть было не столкнувшись со второй. Четвертая вылетела на Седьмую со 129-й и, визжа сиреной, помчалась совсем в другую сторону.

В пятой патрульной прибыл белый сержант из участка.

— Никому не расходиться, — зычно распорядился он.

К этому времени из окон стали высовываться полуодетые жители окрестных домов. Кое-кто выбежал на улицу.

Сержант приметил белого человека в белой рубашке с короткими рукавами и брюках хаки, стоявшего чуть поодаль.

— Вы работаете в этой бакалее? — спросил его сержант.

— Я управляющий.

— Тогда откройте магазин. Мы соберем там подозреваемых.

— Я протестую, — заявил управляющий. — Меня сегодня обокрал черномазый прямо у меня на глазах, а полицейский его не смог задержать.

Сержант уставился на цветного полицейского.

— Это был его дружок, — донес управляющий.

— А где он сейчас? — спросил сержант.

— Понятия не имею. Мне пришлось вернуться, чтобы открыть магазин.

— Вот и открывайте, — буркнул цветной полицейский.

— Если что-то пропадет, отвечать буду я, — добавил сержант.

Управляющий молча пошел открывать.

К обочине в конце квартала незаметно подрулил черный седан, и из него тихо вышли двое высоких чернокожих в черных костюмах. У костюмов был такой вид, словно в них спали. Чернокожие вышли и зашагали к месту происшествия. Слева пиджаки у них оттопыривались. Сверкающие ремни портупеи пересекали перед синих рубашек.

Один из них с обожженным кислотой лицом задержался у дальнего края толпы, второй прошел вперед.

Внезапно кто-то громко крикнул:

— Смир-рно!

— Рассчитайсь! — добавил второй.