У него был вид крепкого, крутого, уверенного в себе человека, которому сам черт не брат.

— Джонни Перри! — воскликнули, или пробормотали, или произнесли про себя все собравшиеся здесь гарлемцы. Его знали и потому побаивались.

Дульси помахала ему рукой из магазина.

Джонни подошел к полицейским, стоявшим у дверей. Походка у него была пружинистая, и ступал он на носки, словно боксер на ринге. Полицейские слегка занервничали.

— Что стряслось? — спросил он сержанта.

Наступила мимолетная пауза.

Затем сержант кивнул в сторону корзины на тротуаре:

— Человека убили. — Казалось, слова эти исторг из него огонь, загоревшийся в глазах вновь прибывшего.

Джонни посмотрел на корзину, подошел и пристально уставился на труп. Минуту-другую он стоял как вкопанный. Когда он вновь подошел к дверям, лицо его приобрело фиолетовый оттенок и щупальца осьминога, казалось, ожили. Глаза тлели, словно промокшая древесина, прежде чем загореться ярким пламенем. Но в голосе были те же ровные интонации игрока.

— Кто его убил?

Сержант посмотрел ему в глаза и ответил:

— Мы пока не знаем. А вы?

Джонни выбросил вперед левую руку, потом быстро убрал ее в карман. В другой карман пиджака он сунул правую руку. Он промолчал.

Дульси протиснулась к витрине и постучала по стеклу.

Джонни бросил на нее взгляд, затем сказал сержанту:

— Там моя жена. Выпустите ее.

— Она в числе подозреваемых, — безучастно отозвался тот.

— Убили ее брата, — пояснил Джонни.

— Вы можете увидеться с ней в участке. Сейчас подъедет машина, — все так же безучастно сообщил сержант.