- Непослушная девчонка. Теперь я должен наказать тебя.
Запустив руку в ее волосы, он наклонился к ее рту. Она попыталась увернуться, но он крепко держал ее голову. Он коснулся ее губ и запустил язык между ними. Он почувствовал ее дыхание и немного отодвинулся, чтобы взглянуть на нее. Она дышала часто и прерывисто, кровь схлынула с ее лица, так что ее волосы казались даже темнее обычного. Он ухмыльнулся и прижался к ней бедрами, заставив ее замереть и затаить дыхание.
- Может, разрешить тебе самой выбрать себе наказание? - Она не ответила, и он продолжил:
- Нет, ты права. Я гораздо лучше разбираюсь во всем этом.
Он поймал ее взгляд, когда переместил свой вес. Сжав ее кисти за спиной одной своей рукой, он ухватился за золотую пуговицу, следующую за той, которую он оторвал раньше. Оторвав ее от платья, он увидел, как Теа напряглась и дернулась от него. Несомненно, она пересмотрела свои действия и решила изобразить из себя беспомощную девушку.
- Они тебе больше не понадобятся, - сказал он. Ворот ее платья откинулся, и показался бугорок груди вместе с вырезом нижней сорочки. Она не носила никакого другого белья. В конце концов, она была воспитана при французском дворе.
Надменная, страстная улыбка заиграла на его губах. Кто из них сдастся желанию первым? Он был уверен, что это будет она. Она уже тяжело дышала. Он наклонил голову и прижался губами к тому месту, где начинался холмик ее груди. Она отвернулась, закрыла глаза и закусила губу. Заметив ее реакцию, он поцеловал ее грудь выше, потом горло, лизнул подбородок и зашептал ей в ухо:
- Расскажи мне о пуговицах, и я доставлю тебе еще больше удовольствия, госпожа.
Ее глаза внезапно открылись. Она смотрела на него и, казалось, очнулась от какого-то оцепенения.
- Матерь Божья, спаси меня. Он сумасшедший, ему место в Бедламе.
Не обращая на нее внимания, он продолжал пытку. Он коснулся другой пуговицы. Эта находилась между ее грудей, и Теа скорчилась. Он взял ее, повертел пальцами, с удовольствием наблюдая за ее попытками увернуться от его рук, и затем рванул. Быстро, не останавливаясь, он оторвал следующие три, пока верх ее платья не откинулся совсем. Ее груди вывалились, едва сдерживаемые сорочкой. Сделанная из тончайшего батиста, она почти ничего не скрывала.