— И чего же хочет граф?

— Роберт Сент-Джон жаждет научиться доставлять женщине удовольствие в постели. Ты можешь этому поверить?

Грейс широко раскрыла свои и без того круглые голубые глаза.

— Не может быть! Но ведь он уже далеко не мальчик и к тому же красив, как дьявол. Меня всегда удивляло, почему не сплетничают о его романах. Конечно, связь с этими клэпхемскими фанатиками и мистером Уилберфорсом… Избави нас, Боже, от религиозных реформаторов! Ах, какая бесполезная трата сил! — пробормотала она, покачивая головой.

— Значит, теперь он желает поклоняться другим святыням, — сказала Амбер.

— Клянусь, будь я молодой, я была бы рада стать его жрицей. — Грейс рассмеялась: — Чего же он так долго ждал? Ведь сейчас ему не меньше двадцати пяти.

— Он должен жениться и произвести на свет наследника.

— Для этого вряд ли требуются уроки, — сказала Грейс, насмешливо фыркнув. — Мой опыт показывает, что недостаток умений никогда не останавливал обуреваемых страстью молодых людей.

— Он озабочен тем, чтобы доставить удовольствие своей жене… причем хочет добиться этого в темноте, чтобы ненароком не оскорбить ее деликатную натуру, хотя я подозреваю, что на самом деле проблема в его чувствах.

Грейс внимательно посмотрела на молодую женщину, заменившую ей дочь, которую она потеряла еще в юности. Амбер была прелестна, как весенняя роза, ее темные, каштанового цвета волосы и золотистые глаза вполне соответствовали ее имени

— Ты в самом деле веришь, что Сент-Джон боится любовных игр?

«Как и ты сама».

— С чего бы иначе пылкий реформатор, связанный с закостенелыми моралистами, рискнул прийти сюда, пусть даже под покровом темноты? — задала Амбер риторический вопрос.