Густые черные волосы, несколько длиннее, чем того требовала мода, непокорными волнами обрамляли его лицо. Его зеленые глаза под красиво изогнутыми темными бровями, казалось, насквозь пронзали собеседника, прямой тонкий нос с легкой, чуть заметной горбинкой и рельефные мужественные скулы говорили о самом благородном происхождении. Но рот, ах, этот рот, он буквально очаровал Амбер своей потаенной чувственностью, которая, безусловно, проявилась бы, если бы этот мужчина хоть раз улыбнулся…

Интересно, он когда-нибудь улыбается? — размышляла она.

Граф, стараясь казаться спокойным, ожидал ее решения, но его глаза пылали зеленым огнем, — даже в своем раздражении он был привлекателен. Женщины, наверное, падают в обморок у его ног. Что же могло заставить такого мужчину решить, что он нуждается в уроках любви?

Амбер понимала, что спрашивать об этом было бы неразумно.

— Хорошо. То, что вы предлагаете, вполне приемлемо.

— Есть кое-что еще…

Он чуть замялся.

— Да?

Амбер вдруг с удивлением поняла, что ей очень не хочется, чтобы он испортил такое неплохое начало каким-нибудь скучно-разумным дополнением.

Граф, сделав несколько шагов по комнате, решительно отбросил со лба прядь волос; не оборачиваясь к Амбер, он медленно, не терпящим никаких возражений тоном произнес:

— Спальня должна быть затемнена.

— Если вы действительно провели расследование, касающееся моего заведения, то вы знаете, что ни одна из моих девушек никогда не опустится до шантажа, — резко произнесла Амбер. — Даже если предметом шантажа окажется столь соблазнительный объект, как мистер Уилберфорс и его «святоши».

— Я отдаю себе отчет в том, что некоторые из моих коллег в парламенте весьма удивились бы, услышав, какое заведение я посетил, а узнав о моем предложении, они, пожалуй, были бы просто шокированы. Но я даже в мыслях не допускал возможности шантажа.