- Должно быть, вы воспитывались в глуши.

- Нет, я выросла в школе Святой Гертруды. Мама оставила меня там, чтобы работать без помех.

В голосе леди Эммы не слышалось ни капли горечи, но Кенни просто не мог думать хорошо о женщине, бросившей свое дитя, чтобы шататься по всему свету. С другой стороны, если бы его мамаша больше уделяла внимания окружающим, чем сыну, насколько счастливее было бы его детство!

Подойди, поцелуй мамочку, котеночек! Мой красавчик! Мама любит тебя больше всего на свете. Никогда не забывай это!

- У вас есть братья и сестры?

- Никого.

Она опустилась в воду еще глубже.

- Мне не терпится начать работать, и, кроме того, неплохо бы посмотреть окрестности; но прежде всего необходимо заехать в магазин и купить кое-что из одежды. Кстати, не знаете, где тут салон татуировки?

Кенни поперхнулся. Пенистая струя ударила ему в нос.

- Ч-чего?!

Эмма подняла очки и пресерьезно объяснила:

- Сначала я хотела наколоть анютины глазки. Но цвет... видите ли, боюсь, это будет похоже на синяк. А те цветы, что я люблю больше всего: маки, ипомеи, подсолнухи, - слишком велики. Роза тоже неплохо, но уж очень тривиально, не находите? - Она снова сдвинула очки на переносицу. - Обычно я редко сомневаюсь, но на этот раз никак не могу решить. Не посоветуете что-нибудь?

Кенни впервые в жизни лишился дара речи, и это настолько потрясло его, что он ушел под воду и оставался там некоторое время, дабы прийти в себя. Но это ему не удалось. Она тут же принялась дубасить его по голове, и это еще больше разозлило его. Он поспешно вынырнул и вызверился на нее:

- Я правильно понял? Желаете сделать татуировку?