Она тяжело опустилась на койку, настороженно глядя на Адама, оправляющего одежду.

— Все это приятно, миледи, но вам придется некоторое время подождать моего… скажем, внимания. Мне нужно вернуться на прием в доме Эшли, чтобы ваше исчезновение не связали с моим отсутствием, а также передать вашему отцу записку. До скорого свидания, леди Алекса.

Он ушел, и скрежет ключа, повернувшегося в замке, резанул ей слух.

— Подождите! — крикнула Алекса. — Не уходите! Не оставляйте меня одну!

Ее слова отозвались эхом в пустой каюте.

Подавленная, Алекса закусила губу так, что она начала пульсировать. Алекса не желала признать свое поражение. Придется терпеть, пока она не узнает целей Адама. А если представится возможность убежать, нужно быть наготове. Слезами делу не поможешь. И еще она должна побороть влечение к своему похитителю.

Измученная, Алекса легла на койку и уснула. Она не знала, что спустя несколько часов одетый в черное незнакомец тихо открыл дверь и посмотрел на нее сквозь прорези в маске, скрывающей его лицо.

Первые лучи солнечного света проникли сквозь грязное стекло маленького круглого иллюминатора, покалывая Алексе веки, пока наконец не разбудили ее. Она застонала и вытянулась, не понимая, почему ее мягкий матрас вдруг стал комковатым. Она повернулась, намереваясь звонком вызвать горничную, и чуть не свалилась с койки. Широко раскрыла глаза и едва удержалась от крика, вспомнив все, что случилось накануне вечером.

Поднявшись, она расправила рваное и смятое бальное платье, кое-как подколола волосы и, подойдя к двери, повернула ручку. Дверь по-прежнему была заперта. В ярости она принялась колотить в нее, но ответом ей было молчание. Потирая руку, она снова села на койку и с нетерпением ждала, когда кто-нибудь появится.

Она знала, что не одна на корабле, потому что сквозь переборки до нее доносился шум. Где-то наверху работали люди. Знает ли кто-нибудь, кроме этого ужасного Адама Фоксуорта, что ее держат в плену? Алекса принялась мерить шагами каюту.