Царь и герцог сели за стол. Как обычно, к завтраку подали три разных сорта хлеба, в том числе калачи.

Калач — белая булка, легкая как пух. Ели ее горячей. Воду для приготовления теста привозили из Москвы-реки. Эта традиция сохранялась с прошлого века.

За завтраком царь, вместо того чтобы продолжить разговор о войне, начал цитировать Библию.

Заметив удивление герцога, он пояснил:

— Вчера мне сообщили, что князь Александр Голицын, которого я всю свою жизнь считал верным другом, — предатель.

— Не может быть! — воскликнул герцог, хорошо знавший князя.

— Сначала я тоже не хотел этому верить, — возразил Александр, — но мой осведомитель сообщил, что князь строит новый великолепный дворец, в котором он собирается принимать Наполеона.

— Неужели вы воспринимаете эту нелепую выдумку всерьез? — удивился герцог.

— Я немедленно отправился с визитом к Голицыну и прямо спросил его, почему он строит дворец в такие тяжелые времена.

— И что же ответил вам князь?

— Он ответил: «Вашему императорскому величеству не придется опасаться вторжения французов, если вы будете полагаться на волю божью».

Герцог удивленно поднял брови, но ничего не сказал, и царь продолжил:

— Голицын подошел к книжной полке и взял огромную Библию. Тяжелая книга выскользнула из его рук, упала на пол и открылась на странице, где находится псалом сорок первый.

Он замолчал. Герцог произнес:

— Боюсь, сир, я не помню этот псалом.

— «Господь твердыня моя и прибежище мое, избавитель мой, Бог мой, — скала моя; на Него я уповаю», — процитировал Александр. Голос его стал глуше, и очень убедительно царь добавил:

— Голицын убедил меня в том, что Библия открылась на этом месте не случайно, что это было послание божие.

— Надеюсь, князь прав, — сухо сказал герцог.

— Я верю в это! — воскликнул царь. — Всю ночь я читал Библию и думал о боге и о нашем положении. Убежден, мы будем спасены.