Герцог становился довольно безжалостным, когда речь шла о его интересах.

Если женщина ему не нравилась или не соответствовала его требовательному вкусу, он не раздумывая мог закрыть перед ней дверь или даже выгнать ее из постели.

Но Екатерина возбуждала его, ее тело, как до него считали многие другие мужчины, было совершенным.

Искра страсти, проскочившая между ними, разгорелась в пламя. Они лежали в огромной резной позолоченной кровати. Комнату, отделанную на французский манер, украшали бесценные картины, приобретенные во Франции по поручению Екатерины Великой. Герцог подумал, что Екатерина Багратион прекрасно смотрится в этой роскошной обстановке.

В то время, когда Екатерина завоевала сердце князя Меттерниха, она была еще очень молода. После замужества Меттерних наверняка стал ее первым любовником.

Но теперь, думал герцог, она расцвела и превратилась в великолепную женщину, подобную хорошо отполированному драгоценному камню без малейшего изъяна, вызывавшую не только восхищение, но и пробуждавшую желание, Немалое удовольствие герцог получал также от остроумных словесных поединков с Екатериной, в которых они как бы бросали вызов друг другу. Ему нравились и чисто женские уловки, с помощью которых она пыталась превратить его в своего раба.

Сейчас она лежала на подушках, и ее изящные руки с длинными пальцами медленно натягивали простыню до самого подбородка, прикрывая обнаженное тело.

Это движение казалось по-детски невинным, и все-таки это было движение, полное соблазна, хорошо продуманное и, вероятно, отрепетированное, так же как и ее походка балерины. Герцог замечал и ценил артистизм ее приемов.

— О чем вы думаете, Екатерина, когда не «работаете»? — спросил он.

Княгиня посмотрела на него, обдумывая ответ, и решила, что не будет делать вид, будто не поняла намека, скрытого в его вопросе.

— Сейчас я думаю только о вас, — мягко сказала она, — и совсем забыла о себе.