«В это очень трудно поверить, дорогая Екатерина, — улыбнулся про себя герцог. — Ты для этого слишком умна и хитра».

Герцог посмотрел на отделанные золотом и бриллиантами часы, стоявшие на каминной полке.

Огромные залы Зимнего дворца, занимавшие три этажа и протянувшиеся почти на полмили, украшало несколько сотен прекрасных часов — часть коллекции, собранной Петром Великим.

— Уже пять часов, — заметил герцог. — Через четыре часа я должен завтракать с царем. А до завтрака намерен немного поспать.

По тону его голоса Екатерина поняла, что уговоры бесполезны.

Она улыбнулась, поднялась с постели и, словно не замечая своей наготы, подошла к креслу, на которое, придя в комнату герцога, бросила свой атласный пеньюар, отделанный кружевами.

Несмотря на рождение ребенка, тело ее все еще было похоже на тело прекрасного обнаженного ангела, как описывал его в свое время князь Меттерних.

Екатерина накинула пеньюар и надела бархатные домашние туфельки, расшитые жемчугом.

— Хороших вам снов, мой обожаемый англичанин! — сказала она. — Буду считать часы до новой встречи, до того мгновения, когда снова смогу целовать вас.

Княгиня одарила его чарующей улыбкой и направилась к выходу. Она нажала потайную кнопку, стена раздвинулась, и не оглядываясь женщина шагнула в темноту. Затем стена опять встала на прежнее место.

Герцог посидел некоторое время, затем лег в постель и закрыл глаза, но вскоре понял, что не сможет уснуть.

Мозг его продолжал работать. Но думал он не о Екатерине и не об их страстном свидании. Его мысли были заняты другим: огромная армия Наполеона, насчитывающая шестьсот тысяч человек, угрожает Москве. Смогут ли русские противостоять ей?

Однако, рассуждал герцог, треть солдат наполеоновской армии — рекруты с захваченных французами германских территорий. Вряд ли они готовы пожертвовать собой ради славы Бонапарта.