— Тебе было всего девятнадцать… Что ты могла знать о мужчинах и причинах их поступков? — Ответ Пола был резким, отстраняющим. Он нетерпеливо посмотрел на плоские золотые часы на запястье и направился к двери. — Боюсь, я действительно должен уже уходить. Подумай о том, что я сказал, — бросил он небрежно. — Мартин очень хочет видеть ребенка. Завтра я приду за ответом.

— Не надо. Нет никакого смысла. Я приняла решение, и мне не нужна еще и ночь, чтобы раздумывать над этим, — твердо ответила Николь. — У меня, кстати, и не будет свободного времени. Кларки очень заняты все, следующие десять дней. А на Рождество дом всегда полон гостей.

Прежде чем к ней вернулось перехваченное от пережитого волнения дыхание, он уже удалялся, растворяясь в ночи.

Стоя в дверях, она наблюдала, как Пол шагает к черному лимузину, припаркованному у неохраняемого угла улицы напротив мощеного подъезда к дому.

Она ощутила дрожь — наступила реакция на сильное перенапряжение, к тому же промозглый холод проник до костей.

В это время свет фар вдруг осветил палисадник перед домом. Вырванная светом из своего укрытия, Николь осталась на месте. Машина Джорджа Кларка остановилась у крыльца. Кэтлин эффектно выпрыгнула из автомобиля.

— Что здесь происходит? — спросила она, окидывая Пола, стоящего в тени, надменным взглядом, но обращая свой гнев на Николь.

— Я разговаривал с Николь, — холодно ответил Пол.

— Ты пускаешь посторонних в дом, когда мои дети спят наверху?

Кэтлин явно намеревалась перейти в атаку.

— Дорогая, — сказал ее менее вспыльчивый муж достаточно громко. — Я не думаю, что господина Джиротти можно характеризовать как постороннего.

— Мой отец работает у Пола, — сказала Николь. — Я его знаю много лет.

Кэтлин подошла к машине, глядя на мужа и ощущая поддержку. Ее высокий сухопарый муж пожимал руку Полу. Злясь на себя, что не узнала известного бизнесмена и могла показаться по меньшей мере смешной, Кэтлин презрительно взглянула на Николь.