— В четверг вы будете в замке деда, где состоится примирение. Меня не волнует, что тебе трудно это сделать. Но такова цена возвращения, и ты ее заплатишь, — сказал Пол. — Сегодня я оказал тебе любезность.

Николь глотнула воздух.

— Любезность? В результате этой любезности вся одежда моего сына — та, что на нем, и ничего больше, даже ни одной игрушки.

— Ваф, — впервые заговорил Джим. — Хочу Ваф-Ваф.

Николь застыла в испуге.

— Ваф дома, маленький, — проговорила она тихо. — Он не может прийти.

Джим захныкал. Он был столь очевидной миниатюрной копией своего отца, что на мгновение Николь усомнилась, что Пол не догадался об этом.

— Ваф-Ваф. Ваф тоже любит машины, — продолжал малыш.

Николь проглотила комок в горле и окинула Пола осуждающим взглядом.

— Может быть, ты ему объяснишь, что игрушка, — это слово она подчеркнула, — с которой он спал все ночи, больше не принадлежит ему.

— О чем ты говоришь? Неужели во время своего бегства ты была столь невнимательна, что забыла взять игрушку?

— Нет, я не это имела в виду, — нервно проговорила Николь. — Нет. Вся его одежда и игрушки раньше принадлежали детям Кэтлин, и она запретила мне взять с собой хотя бы одну из них. Это не так уж удивительно после того, как ты оскорбил ее. Она не могла ответить тебе, но так она выместила злобу на моем сыне.

Тонкое смуглое лицо Пола потемнело.

— И одежда, и игрушки? Николь отрывисто кивнула.

— Игрушка, — настойчиво повторял Джим, — игрушка Ваф.

— Мы купим новую. Особенно этого Ва-фа, — скрипнул зубами Пол решительно. — Я бы никогда не поверил, что женщина может быть настолько мелочной!

— Этого Вафа нельзя купить ни за какие деньги, — сказала Николь глухо. — Его сделала бабушка Кэтлин для правнучки. Это розовый жираф.

Пол развел руками.

— Я найду похожего жирафа.

— Его не проведешь, Пол. — Николь покачала головой, которая раскалывалась от боли. Она вдруг подумала: и что я зациклилась на ничтожной, хоть и горячо любимой мягкой игрушке, когда мы не знаем даже, где придется ночевать. — Куда ты везешь нас?