И даже не пытался лучше запомнить лицо нового в этом доме человека. Да и зачем? Мне никогда не были интересны слуги: ни их жизни, ни их вид, ни их имена. Слуги на то они и слуги, что бы быть рядом, но ни шорохом, ни вздохом не напоминать господам о своем существовании. Они как портьеры на окнах: без них — неуютно и грубо, а с ними ты чувствуешь себя уверенно. Или же, как ковер под ногами…

Я намеренно сводил с ума ее своим пристальным взглядом. Еще больше краснела, смущалась. Сердечко бешено трепетало, заикалось в груди.

Не сдержался. Увы, не сдержался. Насмешливая ухмылка все же выползла из недр моей души.

Удивительно, но она это восприняла, как симпатию. Как мою симпатию к ней.

Да уж. Очередная деревенщина с мечтами золушки.

Так что, девочка, хочешь поиграть со мной в сказку? Или пожалеем тебя?

* * *

Скрипнула дверь.

В комнату вошел Ричард. Отец. Да уж, давно я его так не называл.

— О, Гаспар! Ты уже здесь? — Но, как обычно, не дождавшись ответа, он сразу же продолжил, — А где Риччи?

— Я не слежу за Вашим Ричардом МЛАДШИМ.

На мгновение на его лице проскочило удивление, возмущение. А затем, как всегда, знакомая мне злость.

Всегда это срабатывает как часы…

Стоит лишь хоть как-то ущипнуть его любимчика, как цепная реакция порождает целую какофонию чувств. Бессилие, ярость, отчаянье, ненависть, обиду…

И вот — контрольный выстрел: в ответ выпускаю всю свою желчь, расплываясь в наглой ухмылке.

Давай уже, начинайся, скандал.

— Здается мне, что ты снова хочешь меня упрекнуть, что имя я отдал своему младшему сыну, а не старшему…. то есть не тебе?

— Да чего же. Я Вам за это благодарен… Это — единственное правильное решение за всю Вашу никчемную жизнь. Спасибо, что избавили меня от такой ужасной участи.