Материально она теперь независима, может делать что и когда хочет, и очень многие, без сомнения, ей завидуют. Но есть и другие, которые жалеют ее потому, что она одинока, потому, что живет без мужчины.

Ее это никогда не волновало. Куда лучше жить одинокой, но в мире и согласии с собой, нежели страдать от тех мук, которые, как ей прекрасно было известно, может принести любовь. Особенно таким, как она, склонным любить слишком сильно, слишком полно и, видимо, слишком безрассудно.

Председатель их небольшого комитета поднялся со своего места и еще раз довел до сведения всех собравшихся, на что пойдут собранные средства. Лейси ждала своей очереди, чтобы вручить чек Иэну, чувствуя, как внутри у нее все сжимается от напряжения.

Она повторяла свои слова бессчетное количество раз, так что никаких неожиданностей быть не могло. Ей всего-то нужно присоединить свою благодарность к речи председателя – и передать чек Иэну.

У дальней стены зала местные радио– и телехроникеры вели репортажи о знаменательном событии. Отблески телекамер до такой степени смутили Лейси, что она отвернулась и на мгновение перевела взгляд на публику.

Она ни за что не смогла бы объяснить, как это произошло, почему она безошибочно выхватила одно-единственное лицо из массы других, да еще лицо, которое не видела двадцать лет… Совершенно невозможно было тотчас узнать его; моментально, с переворачивающей душу, смертельной уверенностью понять, что это он, – и все же это случилось.

Льюис здесь. Здесь, в этом зале… в ее городе… в ее жизни, которую она так упорно строила, чтобы избавиться от него… от всего, что с ним связано.

От всего, кроме ребенка, которого он ей дал, и боли, которую он ей причинил.

Льюис Марш… ее муж… ее любимый. Единственный мужчина в ее жизни, которого она любила… которого хотела. Этот мужчина, как ей казалось, любил ее так же сильно… он уверял ее в своей любви и умолял выйти за него замуж, обещая, что они будут вместе всегда, всю жизнь, вечность…