Спиной к водителю, лицом к заключенным сидел еще один конвойный. На коленях у него лежал укороченный автомат Калашникова.

Один из автоматчиков закрыл дверь снаружи. Послышался лязг - это открывали ворота внутреннего двора. И одновременно автобус качнулся с места и живо выкатился на дорогу.

- Смотри-ка, торопятся, мать их, - удивленно пробормотал толстяк Бондарь. - Прикиньте расклад. В тpи часа ночи раздается в доме звонок. Хозяин долго просыпается, наконец встает, откpывает входную двеpь. А там неказистый такой мужичок в скромненьком пальтишке. Хозяин спрашивает: "Чего надо? Ты кто вообще?" А мужичок: "Я - п...ц". Хозяин, все еще не проснувшись, говорит: "Hу и что?" А мужичок тихо так отвечает: "А все..."

Через пятьдесят минут молчания и пути что-то произошло. Рыбак понял это, когда, посовещавшись, охранники разрешили водителю остановить автобус. Усатый конвоир открыл дверь со своей стороны и, потеснившись, пустил возбужденного мужчину лет тридцати пяти.

- Спасибо, мужики, подбросьте до Скоморохова, я уже думал, до утра буду возле своей тачки куковать, вот ведь не вовремя поломался, и масло кончилось, ночь на дворе, а я поломался, вот ведь не вовремя, а в Скоморохове у меня шуряк с маслом, буксиром и инструментами, спасибо, мужики, я уж в накладе не... - Тут он глянул в салон и осекся. На него безо всякого любопытства смотрели шестеро мужчин с потухшими глазами.

- Если капуста есть, сиди молча, сойдешь в своем Скоморохове, - сказал усатый конвоир.

И дальше было еще полчаса молчания. "Мерседес" заметно увеличил скорость.

- Смотри-ка, торопятся, мать их, - снова час спустя произнес толстяк Бондарь.

Словно услышав его, усатый сказал водителю:

- Еще сорок километров. Через полчаса будем на месте. Так сказать, в последней гавани. Сдадим субчиков как положено - и делу конец.