Улыбаясь своим мыслям, Эми пересекла двор и вошла в бывший сарай, превращенный с разрешения родителей в студию. Остановившись на пороге, Эми огляделась. Каждая вещь в студии говорила о ее успехе, и когда-то это было все, к чему она стремилась. Шесть лет назад она покинула остров, мечтая о славе, но теперь, продержавшись пять лет на самой вершине, стала понимать, что этого недостаточно. Эми хотела большего.

Шесть лет назад она пошла на риск, поставив все на свой талант, и добилась успеха. Хватит ли ей теперь смелости сделать шаг в сторону? Виктор воспринял ее намерение в штыки, он считал безумной саму мысль уйти на пике популярности. Но, с другой стороны, Виктор в этом вопросе не объективен, у него были свои причины удерживать Эми на нынешнем уровне, это вполне вписывалось в его планы. Но подходит ли такой вариант ей самой? Если бы Эми знала ответ на этот вопрос, ее уже не было бы на острове. И ей не пришлось бы познакомиться с грубияном Робертом Харгривсом!

— Высокомерный, эгоцентричный, несносный тип! — пробормотала Эми, открывая крышку кастрюли, в которой тушились овощи, распространяя аппетитный аромат.

— Плохой признак, доченька, — заметил отец, входя в кухню со двора.

Эми непонимающе посмотрела на него, и Тед пояснил:

— Разговаривать с самой собой.

Эми поморщилась.

— Ланч будет готов через пятнадцать минут.

Потому-то она сейчас и разговаривала сама с собой. Дело не в том, что из-за травмы матери Эми пришлось готовить ланч, она с удовольствием занималась домашними делами, ее раздражало другое: к ланчу был приглашен Роберт Харгривс!

Обычно они ели на Кухне, но в этот раз Магда настояла на том, чтобы в честь гостя накрыть стол в столовой.

«В честь гостя»! Эми вовсе не считала, что Роберт Харгривс оказывает им честь своим визитом. Воскресный ланч всегда был для нее особенно приятным семейным мероприятием, после которого можно расслабиться в кресле перед телевизором или с газетой. Но на этот раз придется забыть и о газете, и о телевизоре — не может же хозяйка уткнуться в газету, когда в доме гости! Эми оставалось лишь надеяться, что Роберт Харгривс не засидится слишком долго.