Рейф действительно от души желал им счастья, однако, взглянув на результат своего душевного порыва, не мог сдержать разочарования. Мужчина, известный своим хладнокровием, должен быть более сдержанным. Чего он добился? Лишился еще одного бокала и приобрел ноющую боль в груди от ощущения невосполнимой утраты, не имевшей ничего общего с хрусталем.

Налив себе еще бренди, Рейф откинулся в кресле-качалке, обвел взглядом книжные полки. Кабинет, отделанный в итальянском стиле, был его самым любимым местом в роскошно и со вкусом обставленном доме. Он гордился своей библиотекой, он имел все, что хотел... Тогда откуда такое мрачное настроение?

Чтобы перебороть это состояние души, нужно отыскать причину, а значит, еще больше углубиться в себя. Дело не в Джоселин. Если бы ему так сильно ее хотелось, он мог бы на ней жениться.

Рейфа тянуло к ней нечто другое, не любовь, не страсть. Джоселин чем-то неуловимым напоминала ему Марго - Марго, вероломную красавицу, давно погибшую, но продолжавшую сводить его с ума все эти годы. Внешнее сходство между двумя женщинами было небольшим, они похожи характерами, душой. Обе яркие, веселые, даже смеялись одинаково. Когда Рейф был с Джоселин, он неизменно вспоминал Марго. Леди Кендал трогала его за живое, как никакая другая женщина, и будь он в силах вернуть молодость, Джоселин стала бы его женой.

Потягивая бренди, Рейф старался думать о Марго Эштон так, словно она была ему посторонним человеком. Но как можно сохранять беспристрастность в отношении первой любви! Любви первой и, увы, последней, поскольку приобретенный опыт навсегда отвратил Рейфа от романтических иллюзий. Тем не менее иллюзии эти временами почти обретали плоть и кровь.

Марго не была самой красивой из женщин, которых он знал, и, уж конечно, не была самой богатой или знатной из них. Чего у нее было в избытке, так это жизнелюбия. Она словно вся светилась изнутри.