Подперев указательным пальцем подбородок, она критически оглядела себя в зеркале. Высокие скулы делали ее похожей на венгерку, да и язык она знала так, что сомневающихся не было. Интересно, как воспримет ее Рейф Уайтборн после стольких лет разлуки?

На губах ее заиграла хитрая усмешка. Этим устам было посвящено как минимум одиннадцать образчиков скверной поэзии, кое-что до сих пор ей даже нравилось.

Мегги никогда не обольщалась относительно своей внешности, лицо ее не отвечало стандартным канонам красоты. Скулы чуть высоковаты, немного великоват рот, глаза слишком крупные, широко расставлены.

И все же она скорее приобрела за эти годы, чем потеряла. Цвет лица у нее всегда был прекрасным, а верховая езда и физические упражнения не дали расплыться точеной фигурке, хотя формы стали пышнее. Но разве найдется мужчина, которому не понравится округлость именно там, где она кстати? Волосы слегка потемнели, но и это неплохо: бледно-соломенный, тусклый цвет сменился бронзовым блеском, густым оттенком спелых пшеничных колосьев. В общем, надо признать, выглядит она сейчас лучше, чем когда была помолвлена с Рейфом.

Вероятно, ее самолюбие потешил бы тот факт, что Рейф с годами потолстел, облысел и обрюзг, но, увы, Уайтборн принадлежал к тому довольно редкому типу мужчин, кто с годами становится только привлекательнее. Даже в двадцать один он был не лишен вальяжности, которая, как и богатство, привлекает женщин, а с опытом, верно, стал еще вальяжнее.

Мегги обдумывала вечерний наряд. Попробовать пробить брешь в его непоколебимой самоуверенности было бы довольно занятно, но в глубине души зрело сознание того, что согласие на встречу - роковая ошибка.

***

Герцог Кэндовер не был в Париже с 1803 года. С тех пор город сильно изменился. И тем не менее, даже будучи столицей поверженной страны, он оставался центром Европы. Все четыре союзные державы и множество кредиторов бывшего императора слетелись в Париж, рыская, чем бы поживиться. Пруссию обуревала жажда мщения. Россия хотела еще земель, Австрия надеялась повернуть вспять время, перенестись в 1789 год, а Франция стремилась избежать репрессивных ответных мер со стороны коалиции, неизбежных после вторичного восхождения на престол Наполеона и кровавых "ста дней".