Джон вскинул голову, посмотрел на величавую старуху в элегантном платье и страусовом боа. И понял, чем займется завтра с раннего утра.

Он поедет в Мейденхед.

На следующее утро, пусть и не совсем раннее, Джон Фарлоу с наслаждением влез в джинсы и толстый свитер, зашнуровал высокие армейские ботинки, бросил на заднее сиденье «форда» кожаную куртку и отправился в поместье, где прошли его детство и юность.

Отъезд несколько задержался из-за Клэр. Он сам не знал, почему не стал говорить ей о Мейденхеде вечером, но утром, когда светловолосая валькирия поинтересовалась у него, помнит ли он о визите к тете Дорис, с удивившим его самого злорадством сообщил невесте, что тетя Дорис откладывается на неопределенное время. Ему надо съездить в Мейденхед и посмотреть, что там к чему.

Вот чего угодно он ожидал, только не такой реакции. Клэр замерла с открытым ртом, потом неловко уронила тост, намазанный маслом, прямо на подол элегантного утреннего платья, потом залилась краской и начала почти истерически возражать.

Нет никакой спешки, Мейденхед отлично подождет, как ждал уже несколько лет, ни пожара, ни потопа там не случилось, а тетя Дорис… Да дело даже и не в тете Дорис, если Джон из-за этого придумывает себе отговорки, то можно и отменить визит, они могли бы сходить в театр, просто побыть вдвоем, они так редко бывают одни, и потом, разве Джон не говорил, что у него полно дел в Лондоне? А ведь Клэр всегда с пониманием относилась к его работе и к тому, что банковскому делу надо посвящать всего себя без остатка, да это просто и смешно даже — ехать в Мейденхед сейчас, когда дождь и слякоть, там же совершенно нечего делать и не на что смотреть…

Джон Фарлоу с изумлением слушал свою невесту. С изумлением — потому что при других обстоятельствах и про другую женщину он сказал бы, что она чего-то смертельно боится. Вернее, не чего-то, а его, Джона, поездки в Мейденхед, что, разумеется, глупость и фантастика, чего Клэр может бояться?