Однако смелая. Разумеется, в поместье дяди Уоррена совершенно безопасно, чужих здесь нет, да и хищники не водятся, но чтобы малявка одиннадцати лет не побоялась ночью убежать в лес… Тисовая роща даже днем наводила на Джона уныние, а ночью, честно говоря, он и сам бы сюда ни за что не пошел.

Он бесцельно бродил между замшелыми стволами, раздумывая, куда бы девочка могла деться, когда услышал тихий плач. Вернее, сдавленное поскуливание, откуда-то снизу. Еще пара минут — и Джон Фарлоу извлек из-под ближайшего куста зареванную беглянку. Огляделся, нашел подходящий пенек и осторожно поставил на него свою добычу. Майра немедленно вытерла кулачком слезы, шмыгнула носом и исподлобья уставилась на своего кумира. Ни тени обожания, кстати сказать, в ее взгляде не наблюдалось.

Джон наклонился к ней и очень серьезно заглянул в заплаканные глаза.

― Испугалась, отважная мисс?

― Нет.

― Врешь.

― Сам ты врешь. Я не боюсь… ничего. Ну… почти ничего.

― Значит, я прав: отважная мисс. Но если ты не испугалась — чего удрала? И чего ревешь здесь под кустом?

― Я не реву.

― Опять врешь.

― Я удрала, потому что они бы надо мной смеялись, а твоя крашеная выдра наябедничала бы бабушке, а бабушка меня бы отругала…

— Прости, не поспеваю — крашеная выдра — это…

— Клэр.

— Понятно. Что ж, не вполне светское, но весьма точное определение. Итак, ты не любишь, когда над тобой смеются?

— А какой дурак любит? К тому же они все считают меня малышней.

— Действительно, как это они так…

— Не смей смеяться надо мной!

— Что ты, что ты. Так ревела-то почему?