Телефонный звонок вывел Кирилла из транса. Он бросил взгляд на определитель номера и раздраженно поморщился: Лариска! Никак не хочет понять, что они действительно разбежались. Звонит домой или на сотовый, «случайно» попадается ему на улице, поджидает после работы — зачем, на что эта смазливая дурочка надеется?

Трубку брать не хотелось, но…

«Хвост гуманнее отрубать сразу, чем отрезать по кусочку, — не помню, чьи это слова, но готов под ними подписаться…»

Кирилл неохотно снял трубку и, не слушая Ларискин лепет — какие билеты, какое кино, с чего она взяла, что ему нравится слушать во время просмотра фильма хруст попкорна и шелест фольги? — жестко сказал:

— Неужели не дошло еще? Мы расстались. Да, окончательно. Нет, ты мне просто не интересна. Совершенно. Пойми, меня буквально тошнит от твоего голоса и от твоего вида. Да и от нытья тоже!

Кирилл бросил трубку и жестко усмехнулся: наверное, он скотина. С другой стороны, он никогда не старался казаться лучше, чем есть. И прекрасно знал, что о нем болтают такие вот Лариски.

Да, он честолюбив и жесток, и что? Его это вполне устраивает. Единственный человек, с кем он покладист, мягок и даже нежен, — мама. Наверное, так и останется.

Еще говорят — к сожалению, говорили! — у него острый ум и незаурядные способности в области информационных технологий, жаль, после второго курса пришлось бросить институт.

Глупо, но… не мог Кирилл оставаться на иждивении матери! Хорош лось, он будет пять лет преспокойно сидеть за партой, а мама по-прежнему горбатиться на двух работах?

Нет, он просто обязан пахать! В их небольшой семье единственный мужчина — он, Кирилл, пора взрослеть.

В серьезную организацию без диплома не брали. Стать обычным работягой на стройке или пойти на завод Кирилл не захотел: что там заработаешь?