Но до осени еще далеко, и у нее полно разных приятных забот. Надо прочитать массу книг по домоводству и садоводству, и совершенно некогда думать о Люке Чалмерсе.

Возьми себя в руки, увещевала она, но мысли отказывались подчиняться внутреннему голосу. Для этого Люка, видимо, все женщины одинаковы. Его поцелуй не значит ничего... Надо было, конечно, остановить его сразу, не допускать всяких вольностей, а она стояла, как окаменелая, предоставив ему полную свободу. Мало того, Мне даже понравилось, виновато созналась она, вспомнив свою внутреннюю дрожь.

Подобное ощущение было для нее совершенно новым. Воспитание, полученное в сиротском приюте, не позволяло ей дать свободу своим чувствам. И странно:

Хотя Пол пробуждал в ней желание посвятить ему себя без остатка, разделить с ним любовь, которой она так ждала в юности, но ощущения, испытанные в объятиях Люка Чалмерса, оказались для нее полной неожиданностью.

Обеспокоенная ходом собственных мыслей, Мелани возбужденно ходила из угла в угол.

Коттедж был старый, с неровными стенами, низким потолком и темными тяжелыми балками.

Как и Мелани, он отчаянно молил о любви и заботе. Эта потребность очень ее беспокоила, поскольку делала ее ранимой, подвергала опасности ошибиться в другом человеке и его чувствах к ней.

Взять хотя бы Пола! Ведь она сама себя убедила в том, что он ее любит.

Неудивительно, что эта потребность в любви шла у нее рука об руку с осторожностью и бдительностью, с помощью которых здравый смысл ограждал ее ранимую душу.

От этих мыслей ее передернуло, и она обхватила себя руками, словно защищаясь от нависшей опасности.

Это же смешно! - раздраженно повторяла она про себя. Ну и что, что Люк Чалмерс поцеловал меня? Что из того?

Что из того? Ты прекрасно знаешь что, насмехался внутренний голос, и сердце ее трепетало, а тело вновь переживало то, что она испытала в объятиях Люка.