Душу вдруг наполнила грусть и чувство жалости к человеку, завещавшему ей этот дом. Как он был одинок! Ведь он жил здесь совсем один. Об этом говорило все в доме и за его пределами. И одиночество его не было счастливым, размышляла Мелани. Довольный жизнью отшельник не запустил бы сад и не отказался бы от удобств, которые позволял ему скромный достаток. А Джон Барроус пользовался практически только кухней и спальней, как сказали ей соседи. Такие привычки выдают человека, для которого одиночество - обуза, горечь, страдание, боль. И все же - почему он выбрал для себя такой образ жизни? Почему повернулся спиной к человечеству? Почему оставил свое имение незнакомке? Почему выбрал именно ее? Закрыл глаза и ткнул пальцем в страницу телефонной книги? Ей никогда этого не узнать. Адвокат утверждал, что не знает, как и почему Джон Барроус сделал свой выбор, достаточно того, что все вполне законно и завещание неоспоримо.

- А как же кузен Джона Барроуса? - неуверенно спросила она тогда. - Он наверняка имеет виды на дом и землю.

Но адвокат заверил ее, что Барроус порвал все отношения со своим троюродным братом еще несколько лет назад и что тот вполне обеспеченный человек.

Но Мелани все казалось, что здесь какая-то ошибка, что в один прекрасный день ее вызовут и скажут, что существует еще одна Мелани Фоуден, ей-то Джон Барроус и оставил свое наследство.

И потому она решила, не сказав об этом даже Луизе, что в конце лета продаст коттедж, а вырученные деньги вместе с банковским счетом, оставленным завещателем, передаст в фонд детских приютов.

Она скрыла свои планы от Луизы и адвоката, чтобы они не пытались ее переубедить. Потому что для себя уже все решила.

Ей доставляли удовольствие хлопоты по дому, и в эти несколько месяцев она хотела полностью отключиться от реальности, поправить здоровье и возродиться душой, то есть заняться чем-нибудь, что не имеет никакого отношения к ее обычной жизни, к которой она собиралась вернуться не раньше осени.