Звали обладателя привлекательной головы с копеечку Колей Капустиным, и сейчас он навис над нашим столом, красный от неловкости и загара.

Мама постаралась скрыть удивление и разочарование, как могла. Она радостно воскликнула.

– Коля! Какими судьбами? Давай к нам за столик!

Да, опознать в раскормленном плешивом субъекте мамину школьную любовь было практически невозможно. Даже папа, видимо, счел Капустина неконкурентоспособным и радушно предложил присоединиться к нам за обедом.

Вслед за Капустиным за наш столик перебралась и его жена. Если бы я своими глазами не видела мать белобрысой жерди Лизки, то непременно подумала бы, что передо мной именно она. Сходство было необычайным. Даже смех так же резал слух. Я видела, как мама и папа скривились, услышав его впервые. Словно несмазанная дверь скрипит на петлях – йи-хи, йи-хи… Бррр! И звали эту белобрысую похоже – не Лиза, а Лида.

Весь день Капустины таскались за нами – и на пляже, и за ужином… Коля все время прыгал вокруг мамы, как мячик вокруг руки умелого баскетболиста, а его жена хихикала над папиными шутками – йи-хи, йи-хи…

5 июля

Утром при построении на завтрак папа обнаружил у мамы на животе пятерню. То есть весь живот уже покраснел от загара, а над пупком залипла белесая ладонь, раскинувшая пальцы по маминому телу.

– Еще не хватало привезти с отдыха отпечатки пальцев Капустина! – сердито бурчал папа, примеряясь к ладони. – Чем вы там занимались на пляже, пока я в море ходил?

Мама еще толком не проснулась и с трудом осмысляла обвинения. Когда же она поняла их суть и с ужасом обнаружила несмываемые следы измены на своем теле, то на минуту опешила. Однако я ни разу не была свидетелем того, чтобы мама терялась в разговоре более чем на минуту, и в этот раз она тоже быстро сообразила, что к чему.

– Это же моя! Моя собственная рука! В первый же день на пляже я положила ее себе на живот и заснула. – Мама демонстративно приложила свою ладонь к белой пятерне на животе.