Потом мы долго гуляли по многолюдному Невскому и зашли в улыбающийся колоннами Казанский собор. Розочка и дядя Родя безуспешно пытались сфотографировать меня на фоне собора, но в кадр все время лезла ржавая табличка «Туалет». По виду она была ровесницей самого Казанского, и мы в конце концов смирились, причислив ее к достопримечательностям Питера.
На Аничковом мосту я погладила по копытам клодтовских лошадей. Для меня это то же самое, что подержаться за ноги атлантов у Русского музея или за жука-скарабея в Египте – хоть желание загадывай. Если будете проходить мимо лошадей на Аничковом мосту, обязательно потрогайте их копыта и загадайте желание! Вот я в прошлый раз попросила получить пятерку по английскому в году – и получила! Кроме шуток!
19 июля
Сегодня нас ждал Эрмитаж.
Я сразу потащила Розочку и дядю Родю наверх. Первый этаж с искусством античности, Древнего Египта и первобытной культурой – еще та скукотища. Меня от этого и в московском Пушкинском музее в сон клонит. А вот перед картинами Ренуара, Писсарро и Моне я могу ходить часами.
У Ренуара не женщины, а крем-брюле со взбитыми сливками – сладкие и воздушные. Бульвары Писсарро как будто действительно чуть смыты дождем, зато солнце с картин Моне буквально облизывает ваш любопытный нос. Эх, все обойти невозможно… По дворцовым интерьерам мы проскакали галопом, залипая глазом то на Караваджо, то на Тициана, то на Пикассо…
Ночью мне снилось, как девушка с лютней каялась перед пьющей абсент Данаей…
20 июля
День выдался веселый и немного сумасшедший, как улыбка Чеширского кота.
Солнце уютно устроилось на белых барашках облаков, и мы отправились в Петергоф. Фонтаны сверкали бриллиантами капель. Самсон воодушевленно разрывал пасть огромной рыбе. Финский залив обнимал искрящимся бархатом неровный берег. Цветники причудливым орнаментом могли соперничать с персидскими коврами. Настроение у меня было замечательное, а у Розочки я другого и не припомню. Дядя Родя продолжал любовно нас конвоировать.