– Сонька, пока – молчок! Никому ничего не говори! Потом подумаем, как с тем, что видели, быть, – сказал Пашка около калитки, взяв меня за руку и серьезно посмотрев в глаза.
– Думаешь, в мешке мертвец? – дрогнувшим голосом спросила я.
– Точно, покойничек. Живой шевелился бы, – кивнул Пашка.
Дома меня ждали бабушка с дедом и ароматный запах борща. За обеденным столом все произошедшее в лесу казалось несуразным сном.
4 августа
Чуть свет нарисовалась Кузькина без малейших признаков вчерашнего нездоровья.
– Ну что, помирилась с Поляковым? – хитро поинтересовалась она. – Как все прошло?
Рассказать ей про вчерашнюю ситуацию с черным могильщиком было все равно что расклеить на каждом заборе объявления: «Поляков и Солнцева застукали в кустах убийцу» и ждать, когда он придет по наши души со своей лопатой и мешком.
Я отделалась от Машки, сказав, что мне срочно надо помогать бабушке по дому.
– Все с вами ясно… – подленько захихикала Кузькина и пошла к Бурундукову.
Да пусть думает все, что хочет! У меня сейчас проблемы почище Машкиных домыслов.
Только Машка скрылась за поворотом, как из-за фонарного столба выскочил Матвейка. Он подбежал ко мне и тихо сказал:
– Я все знаю!
– Что? – опешила я.
– Это секретная тайна, но я ее знаю, – шепнул Матвейка и почесал коленку.
Волосы зашевелились у меня на голове. То ли от того, что пора было их мыть, то ли от страха. Неужели малыш знает о черном могильщике? Ребенок в опасности!
– А ты кому-нибудь, кроме меня, рассказывал о ней? – шепотом спросила я.
– Всем! Я всем расскажу! – захихикал Матвейка.
– Нет! – воскликнула я.
Но Матвейка понесся по дороге, поднимая сандалиями клубы песка и крича на весь поселок:
– Машка целует Мишку ртом! Машка целует Мишку в рот!
Я прислонилась спиной к столбу и чуть не дала дуба. Ох уж эти дети! Когда вырасту – лучше заведу собачку.