Она сняла рукавицы и повесила их у плиты.

— Если вам еще что-нибудь надо, не стесняйтесь, хорошо?

— Хорошо. — Он шагнул к столу. — Очень мило. Рози, вы не должны…

— Я знаю.

Их глаза встретились. Он заметил, что она покраснела. У нее был такой вид, словно ее одолевали сомнения в правильности того, что она делает. Или она хотела, чтобы он сделал первый шаг. А он знал, чего ему хочется. Хотя он и был голоден, больше всего ему хотелось прикоснуться к ней. Поцеловать ее прямо сейчас. Он шагнул к Рози, думая, как она отреагирует. Она не двигалась, как будто ожидая. По крайней мере он на это надеялся.

— Рози. — Он коснулся ее щеки, ощутил мягкость ее кожи и прикрыл глаза. Услышал, как прервалось ее дыхание. — Рози, — повторил он снова и прикоснулся губами к ее губам.

Он хотел ее обнять, но мешала стальная конструкция. Тогда он взял в руки ее лицо, зарылся руками в ее волосы. Кудри обвили его пальцы. Он откинул голову, посмотрел ей в глаза.

— Я хочу тебя поцеловать, ты же знаешь, — сдавленным голосом произнес Кент, удивляясь самому себе.

Она сжала губы, но не отодвинулась. Слава Богу. Потом она храбро кивнула, уперлась подбородком в твердый воротник. Выражение лица у нее было неуверенное, руки повисли вдоль тела.

Кент улыбнулся. Он подумал, что она, наверное, хочет, чтобы поцелуй ей не понравился. Его поцелуй. А он хотел доказать ей, что она ошибается. Он мягко прикоснулся к ее рту, дожидаясь, пока она расслабится и приоткроет свои губы. Он с трудом сдерживал желание и еще сильнее сжал ее голову. В ожидании он прикрыл глаза, и все исчезло, кроме вкуса ее губ. Дыхание прервалось, узел в груди затягивался все сильнее. Он почувствовал, что она отодвигается, и на него нахлынула волна разочарования. Он уже был готов ее отпустить, когда услышал вздох и почувствовал ее дыхание на своей щеке.

— О, Кент, это… — Она не закончила фразу.

Вместо этого она обхватила его голову руками, прижалась к нему всем телом и раскрыла губы. Он весь напрягся, обнял ее сильнее, она поддалась, и он почувствовал жар ее тела. Ее руки опустились ему на бедра. Кент все сильнее зарывался губами в ее мягкие и влажные губы и не мог остановиться.