Она постучала в дверь, как ей показалось, ведущую в спальню.

— Есть кто-нибудь? — громко сказала она по-английски, а затем по-испански.

Когда никто ей не ответил, она приоткрыла дверь и заглянула внутрь: разворошенная постель, пижама на полу, в углу пара высоких резиновых сапог, на трюмо — щетки для волос, электробритва и тому подобные вещи — разгром был невероятный. Она тихонько затворяла дверь спальни, когда за ее спиной раздался сердитый голос, который недружелюбно вопрошал, что ей здесь надо.

— Кто вы такая? — прогремело по-испански. — Почему вы вломились сюда и…

— Прошу меня простить, — поспешила вставить Каран на английском. — Я ошиблась…

Он угрожающе навис над ней, высокий, широкоплечий, в толстом сером свитере, темно-коричневых заплатанных штанах и таких же высоких, как в спальне, резиновых сапогах. Его лицо, которое она могла бы описать как вовсе не привлекательное — и то в лучшем случае, — сейчас было искажено гримасой ненависти.

— Если вы ищете свободную виллу, то вы наверняка попали не туда.

— Я это уже поняла, — холодно ответила она. — Прошу вас, выслушайте меня. Я все могу объяснить.

Он все так же стоял перед ней, сложив руки на груди, с выражением тлеющей злости, очень мрачный:

— Я жду, только поторопитесь. Не хочу попусту терять время, особенно сегодняшним утром.

— Меня зовут Каран Ингрэм, — начала она тихим сдержанным голосом. — Я…

— Каран? — переспросил он. — Что это за имя такое?

Она смело взглянула ему в глаза.

— Если вам не нравится мое имя, боюсь, вам придется с этим примириться, — отрезала она, не желая пускаться в объяснения с этим надменным грубияном. — Если позволите мне продолжить — меня сюда прислала миссис Парментер, владелица этих вилл, и я буду здесь жить, для того чтобы…

— Тогда, я надеюсь, вы хорошо проведете здесь время, — перебил он. — Вообще-то сейчас не лучшее время года для отпуска, а что касается этих вилл…