— Боюсь, вы не справитесь со здешней плитой и испортите весь ужин, если я не приду вам на помощь. Что вы предлагаете?

— Боюсь, ничего особенного у меня нет. — Она вышла на кухню, где они оставили купленные ею продукты. — Немного копченой ветчины, помидоры, пара банок паштета, хлеб. У меня еще была дыня, но я, наверное, ее выронила, когда спускалась по склону.

— Слава богу еще, что у вас не было яиц. Или были?

— Нет.

Они хором громко рассмеялись.

— Пойду к себе, принесу немного масла и кофе, чтобы вам было чем позавтракать завтра, — вызвался он.

— А откуда вы здесь берете продукты? Кто-то берет заказы и привозит вам еду?

Он кисло улыбнулся:

— Раньше так и было, но счета никогда вовремя не оплачивали, так что вам придется начинать все заново, завоевывать доверие к себе. Я вернусь минут через десять.

Пока Каран расставляла тарелки и доставала кухонную утварь, она размышляла о том, какой странный этот человек. Она понимала, почему он так настаивает, чтобы к нему никто не заходил, особенно молодая англичанка. Еще сегодня утром — неужели это было сегодня? — он велел ей выметаться вон, а уже вечером буквально напросился к ней на ужин. Если он из тех мужчин, которые изредка выглядывают из своей раковины и потом, испугавшись собственной опрометчивости, тут же ныряют обратно, чтобы с ними не случилось ничего непредвиденного, тогда Каран должна максимально воспользоваться этим вечером и вытянуть из него все, что можно.

Но через десять минут он не пришел, и она улыбнулась: значит, он уже раскаялся в своем отчаянном поступке и ретировался на свою виллу. Наверное, уже ругает себя за глупое поведение.

Когда прошло полчаса, Каран решила, что теперь уже он точно не придет. Она положила еду в холодильник, потому что не была голодна.

Наконец он вошел, споткнувшись о порог и чуть не упав, завалил весь стол свертками, банками и коробками.