Он допил кофе и собрался уходить.

— Пора идти. Мне надо еще работать.

— Тогда не буду вас задерживать. Спасибо за угощение.

Она проводила его до двери.

— Buenas noches,

— Доброй ночи, мистер Элдридж.

— Кстати, меня зовут Брук Элдридж, — сообщил он. — Лучше я вам сразу скажу, потому что иногда возникает путаница, когда посылки или письма адресованы сеньору Бруку.

— Не стану пользоваться этой информацией в личных целях и называть вас по имени, — заверила Каран. — Спокойной ночи, мистер Элдридж.

При свете фонаря, висевшего над крыльцом, она увидела, как он метнул на нее особенный взгляд, потом сощурился.

— И не мечтайте слишком страстно о прекрасном доне Рамиро, — сказал он ей на прощанье.

— Сердцу не прикажешь! — крикнула она ему вслед, но он уже растворился в темноте.

Вернувшись в комнату и убирая со стола, она не могла решить: действительно ли мистер Элдридж намерен оставаться таким же дружелюбным и обходительным, или он откажется сотрудничать, если это будет противоречить его интересам. Он не стал говорить, чем занимается, и ей было любопытно, какая работа может ждать его дома в половине одиннадцатого вечера.

Каран завела будильник на семь часов и упала на кровать, тут же провалившись в глубокий сон без сновидений. Утром она приняла ледяной душ.

Поразмыслив, Каран поняла, насколько ее работе поможет то, что она сама на первых порах оказалась в роли приехавшего на виллу клиента. Она на себе может испытать все недостатки и упущения, чтобы потом исправить их.

После завтрака первым делом необходимо было обеспечить привоз продовольствия на виллу, поэтому она пошла к «Хрустальной», чтобы спросить об этом Габриэллу.

Габриэлла, как обычно, стирала детскую одежду и, когда Каран окликнула ее, сразу затаилась и настороженно посмотрела на нее.