Он заерзал в кресле, положил ногу на ногу.

— Слушайте, я был за границей. Три года работал в Северной Сахаре и имел дело с миссис Дьюк только через агентов. Я не знал, когда вернусь, поэтому кратковременная сдача в аренду этого дома нам обоим прекрасно подходила. И когда я дал ей разрешение брать домой кошек, то думал, что она просто собирается присмотреть за парочкой, которую оставили ей друзья. Я и подумать не мог, что она тут развернет целый прибыльный бизнес, о чем мне сообщили мои агенты. Кстати, сколько всего зверья находится в моем доме?

— Они не в доме, а в конюшнях. Кошки в клетках, собаки, естественно, отдельно, а еще есть площадка для выгула. Сейчас здесь всего четыре кошки и две собаки. Но их, то привозят, то забирают. Количество наших постояльцев сильно возрастает как раз летом, когда люди уезжают отдыхать. Знаете, мистер Марч, вы сами виноваты, что не поняли, когда давали ваше согласие.

Он кивнул:

— Верно. Но с другой стороны, миссис Дьюк могла бы мне и сообщить, вы так не думаете?

— Но ведь ваши агенты знали!

— Ладно, оставим это, — пожал он плечами. — Сейчас главное, что я хочу поселиться в этом доме. Поэтому мне нужно как можно скорее связаться с миссис Дьюк, чтобы она сообщила мне, когда сможет свернуть свое дело.

Я непонимающе уставилась на него:

— Но я же вам сказала, что не хочу этого! Ее муж серьезно болен и только недавно начал оправляться от полиомиелита. Гостиница для Салли — единственный способ существования. Она просто не сможет закрыть ее за месяц. Это невозможно!

— Мне очень жаль. Условия нашего договора были предельно ясны. Эти неожиданные осложнения — проблема миссис Дьюк. И хотя я не буду настаивать на ее немедленном отъезде, но должен попросить ее освободить дом через месяц. Ничего страшного не случится, если она закроет гостиницу здесь и откроет ее где-нибудь в другом месте.

Его спокойный тон задел меня.