Вместе со своим новым партнером Клодом она обошла виллу в надежде, что съемки хоть как-то развлекут ее. Она простояла там несколько часов, прикрыв глаза от слепящего солнца и следя за работой Алена. На том, чтобы пригласить этого скандально известного парижского фотографа, настоял Клод. Ален, с ног до головы в претенциозном черном облачении, забирался то на балкон виллы, то на ветку сосны, чтобы добиться нужного ему ракурса. Иногда он снимал снизу вверх, лежа прямо на песке.

Чтобы успеть поймать свой драгоценный дневной свет, фотограф работал в лихорадочном темпе, изматывая и своих длинноногих моделей, и себя, и камеру. Работы Алена считались в высшей степени спорными, слишком эротичными для некоторых более строгих американских журналов и слишком эротичными даже на вкус самой Фэнси, но Клод вбил себе в голову, что эти снимки должны быть такими же дерзкими, как и наряды от Фэнси Харт. Она поддалась на уговоры Клода и пригласила Алена, с его разрекламированным внутренним видением и любовью к сине-зеленому спектру красок вместо более привычного оранжевого. Ассистенты Алена, что-то выкрикивая, прыгали с одного холма на другой, поправляли моделям шарфы и меняли сережки, надували шары и спорили с Клодом.

Клод, с его искусственно-рыжей шевелюрой, мешковатыми нарядами и остроносыми ботинками, выглядел скорее клоуном, чем модельером. С каждым часом он все больше возбуждался. Исступленно хлопая в ладоши, он бегал за Аленом, проверял каждый его шаг и раздавал приказы направо и налево. Вдобавок он начал орать на Алена, и Фэнси решила, что ей пора вмешаться и охладить пыл Клода, пока он окончательно не вывел Алена из себя.

В глубине виллы зазвенел телефон.

Фэнси нахмурилась, увидев, что ее секретарь, Мегрэ, идет к ней, на ходу вытягивая антенну аппарата. Фэнси заранее предупредила, что ее ни для кого нет дома.

– Фэнси, j'avais peur de vous deranger, mais…

– Мерси. – Фэнси взяла трубку. – Алло?