– Фэнси? – произнес глубокий, с техасской протяжной хрипотцой мужской голос.

На Фэнси накатила эмоциональная волна, такая осязаемая, что, кажется, протяни она руку – и смогла бы ее потрогать. Ладонь сама поднялась и прижалась к запылавшему горлу, когда он повторил ее имя еще раз, только мягче, гортаннее… более сексуально.

И снова его тягучий мелодичный голос как током ударил по ее нервам. Много лет назад легчайшее прикосновение его огрубевших пальцев приводило к такому же эффекту. Как же давно она не испытывала ничего похожего на этот идущий изнутри чувственный восторг.

– Это я – Джим. – Хрипловатый голос прозвучал еще глубже, хоть, казалось, это и невозможно. Эхо на линии дважды повторило его слова.

Фэнси непроизвольно сжалась. Воображение услужливо поднимало из тайников памяти образы и чувства, сохранившиеся еще с тех времен, когда она была куда менее искушенной… куда более простой. Она почти воочию увидела его потемневший взгляд, скользящий по ее телу. Она почти физически ощутила прикосновение его восхитительно очерченных горячих губ – тех губ, которые ее так и тянуло поцеловать, которые с таким искусством ласкали ее тело… везде.

Она постаралась ответить спокойно, несмотря на охватившую ее дрожь.

– Да, я тебя узнала, – сказала она и пришла в ужас от того, как предательски сорвался голос. Джим попал точно в цель. В самую глубину сердца, в самую глубину ее впечатлительной, романтичной души. Словно и не было всех этих лет. Словно она все еще была школьницей-зубрилкой, слишком стеснительной и скованной, чтобы ответить на приветствие всеми признанного футбольного лидера, любимца всей школы Джима Кинга.

– У меня для тебя плохие… – Голос его неуверенно затих, эхо еще раз повторило сдавленные слова – и тоже умолкло.

Молчание, казалось, длилось целую вечность.

Фэнси прислушалась к негромким звукам побережья. В перешептывании сосен ей вдруг почудилась скрытая угроза, а в нежном плеске волн – опасность.