Джеки, барашек мой кудрявый!

Нет, конечно, хорошо бы было, кабы в этой прекрасной картине мироздания присутствовал еще и высокий, красивый, широкоплечий мужчина, в чьих глазах горит любовь, чье сердце отдано тебе одной, но Веронике Картер было двадцать девять лет, и с некоторыми иллюзиями она уже рассталась.

Она приоткрыла один глаз и критически оглядела окрестности. Балкон выходил на лужайку, ту самую, с маргаритками, дом был очень и очень неплох, но Вероника прекрасно понимала, что это ненадолго. Деньги на счету стремительно таяли, а восполнить их было можно, только начав работать, вернее, вернувшись к работе. Ландшафтный дизайн — дело прибыльное, но требующее времени. Упрямый козлик ждать не станет. Ему хочется прыгать и ездить верхом на тете Ви, а маргаритки, по его мнению, нужно рвать, а не высаживать. Что ж, отчасти он прав.

Вероника вздохнула и закрыла глаз опять. Что там говорила Скарлетт О'Хара? Я не буду думать об этом сейчас, я подумаю об этом завтра… Сейчас надо принять ванну!

Она на ходу развязала пояс халата и двинулась по направлению к ванной, когда раздался звонок в дверь. Это ее удивило. Друзья, конечно, навещали ее, но в последнее время все реже и реже. Волна восхищения (какой хорошенький малыш!) схлынула, теперь они все больше удивлялись, как это молодая, успешная и самостоятельная женщина по доброй воле взвалила на себя такой груз и не желает возвращаться к прежней жизни.

Уже девять вечера. Поздновато для гостей.

Звонки не прекращались, становились все настойчивее. Как хорошо было раньше! Стучит, положим, поздний гость в дубовые ворота, а ты свечку задул и спишь себе в западном крыле замка. А если еще и подъемный мост не опускать…

— Иду. Кто там?

— Джон Леконсфилд.

Она застыла посреди коридора, охваченная мистическим ужасом. Ноги подкашивались, в глазах темнело, темнело….. и потемнело окончательно. Вероника упала в самый настоящий обморок.