Конни не помнила, о чем они говорили и что танцевали в тот вечер. Каждый раз, когда их руки встречались, она чувствовала, как ее буквально прошивает электрический разряд. Констанс наконец-то была рядом с мужчиной своей мечты. Весь вечер они не отходили друг от друга, и она пребывала на вершине блаженства.

– Тебя следовало бы назвать Солнцем или Огнем, – прошептал ей Тьери во время одного из танцев. – Когда в твоих волосах играет свет, они становятся темным пламенем.

– Гийом зовет меня Рыжик, – смущенно призналась Констанс.

– Подходяще, – улыбнулся он. – Я тоже буду звать тебя так, если ты не против…

Вспыхнув, Конни подняла на него взгляд и прочла в его серых глазах отражение собственных безумных желаний. Когда он предложил ей продолжить вечер в его квартире, Констанс согласилась без колебаний. Они вдвоем покинули вечеринку и уже через несколько минут ехали в такси по ночному Парижу.

– …Хочешь шампанского, Рыжик? – Он, не дожидаясь ответа, откупорил бутылку и разлил пенистый напиток.

Констанс приняла высокий хрустальный бокал, не в силах оторвать глаз от одной из стен в комнате. Над широкой кроватью висело множество масок – красивых и уродливых, печальных и радостных, европейских, азиатских, африканских, индейских. Неяркий рассеянный свет играл на них, заставляя рисованные или вырезанные губы то складываться в подобие усмешки, то грустно опускать уголки. Таинственное мерцание в черных прорезях для глаз наводило на мысль, что даже сейчас за этими пустыми «оболочками» кто-то или что-то скрывается.

– Маски… – зачарованно прошептала Конни.

– Маски, – откликнулся Тьери. – Другие лица. Они помогают учиться перевоплощению – в каждой из них можно почувствовать себя другим человеком.

Его голос накрыл Констанс, как теплая волна. Она и не заметила, как он подошел к ней сзади. Тьери стоял совсем близко, и Конни чувствовала жар его тела. Он мог прикоснуться к ней, обнять, но почему-то не торопился. Девушка чувствовала, как ее постепенно наполняет горячее желание. Ей хотелось поскорее оказаться в кольце его рук, но в то же время было страшно. Констанс казалось, что она как будто впервые наедине с мужчиной и прошлое осталось за стенами этой комнаты.