Они стояли молча, прислушиваясь друг к другу или к самим себе. Конни вдруг поняла, что сейчас продолжение вечера зависит от нее. Еще несколько секунд промедления – и Тьери сделает шаг назад, предложит еще шампанского, поставит какую-нибудь ненавязчивую музыку, они станцуют пару танцев, а потом он спросит, не пора ли проводить ее домой… Или она сейчас обернется, и по ее глазам он тут же поймет, что за огонь сжигает ее изнутри. Конни осторожно поставила бокал шампанского на тумбочку рядом с кроватью, на секунду зажмурилась и повернулась лицом к Тьери…

Констанс мечтала об этом поцелуе, ждала его, готовилась к нему, но все же оказалась не готова. Он вторгся в ее девичьи грезы, наполняя их новыми оттенками. Обжигающе страстный, нетерпеливый, резкий и напористый, он постепенно становился все нежнее. Тьери пил его по глоткам и словно не мог утолить жажду. Этот поцелуй грозил лишить Конни не только воздуха, но и рассудка. Казалось, он длился целую вечность, и она мечтала, чтобы это не кончалась никогда. Очутившись в плотном кольце мужских рук, захвативших ее в плен, она знала, что не в силах сопротивляться, и полностью отдалась на их волю.

Ее ладони жили какой-то своей жизнью, не подчиняясь разуму. Разомкнувшись на спине Тьери, они скользнули по его ягодицам, бедрам и снова поднялись, увлекая вверх его джемпер. Ему пришлось на секунду оторваться от ее губ, но, оказавшись на свободе, он снова приник к ней, словно умирающий в пустыне – к драгоценному источнику. Расстегнутая торопливыми, дрожащими пальцами Конни рубашка вскоре присоединилась к джемперу на полу, а следом спланировала ее собственная шелковая блузка.