После смерти Гийома Констанс почти сразу вернулась в Америку. Ей была невыносима мысль о том, что надо разбираться с бумагами и счетами деда. Все эти обязанности как-то сами собой легли на плечи Брижит, которая проявила прекрасную деловую хватку. С тех пор она часто писала кузине что-то про ее долю наследства, но Констанс не нуждалась в деньгах. За десять лет она сделала успешную карьеру, еще в студенческие годы выбрав профессию художника-декоратора. Теперь картины невероятно модной художницы мадемуазель Лакомб украшали многие дома Лос-Анджелеса.

Однако при всем внешнем благополучии Констанс гораздо чаще чувствовала себя несчастной, чем счастливой. Она была уважаема, принимаема, любима поклонниками своего таланта, но при этом глубоко одинока. Ее постоянно окружали друзья, но девушке остро не хватало той сердечности, к которой она привыкла в доме у Гийома, и той близости, которая была у них с кузиной. Да и отношения с мужчинами не складывались. Констанс как-то с тоской написала Брижит, что самый длинный в ее жизни роман продолжался всего два месяца. Она остро переживала внутреннее одиночество, мечтая найти наконец человека, который поймет ее и согреет. Но раз за разом ее ожидало тяжкое расставание.

Последний разрыв дался Констанс особенно тяжело. Успешный голливудский продюсер, с которым она познакомилась на отдыхе в Майами, пригласил ее переехать к себе и уже заговаривал о свадьбе, когда все вдруг пошло прахом. Женщина чувствовала, что постепенно они отдаляются друг от друга. Их связывала только страсть – в постели они становились единым целым, но, едва покинув ложе любви, снова расходились в разные стороны. Она не понимала, что происходит, но ощущала, что и новый кавалер не в силах заполнить пустоту под сердцем. Он, видимо, тоже это почувствовал – и неизбежное расставание было особенно горьким, потому что очередной возлюбленный обвинил Конни в черствости и неспособности его понять.