Первый день благополучно завершился, и Констанс, вежливо проводив последних посетителей, погасила в большом зале свет, оставив только легкую подсветку у картин. Все ее добровольные помощники и хозяин галереи отправились решать вопросы с такси для запоздавших гостей, чего Конни как виновнице торжества делать не полагалось. Она немного постояла и подошла к тускло освещенным «Лицедеям». Сплетенная в объятиях пара под облаками-масками казалась сейчас особенно нереальной, как будто полотно открывало дверь в другой мир. Не в силах справиться с наваждением, Констанс протянула руку, чтобы прикоснуться к картине…

– Не следует этого делать. В галерее прекрасная сигнализация, я уверен, что и эта вещь окружена сенсорными датчиками.

Констанс едва не подпрыгнула на месте от неожиданности – она была уверена, что одна в зале. Повернувшись, она увидела неслышно приближающегося к ней Тьери. Он шел так спокойно и уверенно, что Конни вдруг подумала: наверное, он все же узнал ее и сейчас поинтересуется, не забыла ли она все то, что было между ними десять лет назад… Он остановился в шаге от Констанс, и от взгляда серо-стальных глаз по ее спине побежали мурашки. Через мгновение он перевел взгляд на полотно, к которому она только что едва не прикоснулась.

– Потрясающая картина! – В его голосе прозвучало искреннее восхищение. – Она так завораживает, что перед ней можно простоять целую вечность. Настоящая сказка – красивая и нереальная…

– Почему? – удивленно переспросила Констанс.

Тьери грустно улыбнулся, и ей опять показалось, что в его взгляде мелькнули воспоминания об их прошлом.

– Потому что люди неспособны сбросить маски, – произнес он тихо, – даже во время поцелуя. А пока мы носим чужие лица, мы обречены на разобщенность и одиночество…