– Спать будешь на чердаке, в кровати Лауди Ростарн, там есть место, – прервав молчание, заговорила миссис Хау. – Живо поднимайся наверх и сразу в постель, никаких разговоров. Ясно?

Лили не привыкла выслушивать приказы и потому ответила не так проворно, как требовалось.

– Да, мэм, – торопливо спохватилась она. Миссис Хау положила свою тяжелую руку на ручку двери. Через минуту карета остановилась, и она, не дожидаясь чьей-либо помощи, распахнула дверцу, сама опустила подножку и вышла.

– После вас, – с наглой усмешкой проговорил сын по имени Трэйер.

Она ступила на землю и остановилась на полукруглой, посыпанной мелким гравием площадке перед громадой трехэтажного, увенчанного надстройкой особняка. Закрывая собой полнеба, подобно грозному орлу, раскинувшему крылья, над нею нависали шестьдесят футов

Колеблющийся свет факела падал на истертые каменные ступени, ведущие к массивной дубовой двери, укрепленной стальными поперечными брусьями. Ручкой двери служило громадное бронзовое кольцо. Семейство Хау все еще было занято своим багажом. Забыв обо всем. Лили направилась к двери. Ее как магнитом тянуло к свету, но едва она поставила ногу на нижнюю ступеньку крыльца, как сзади раздались торопливые, сердито хрустящие по гравию шаги.

Миссис Хау схватила ее за локоть и резко повернула лицом к себе.

– Ах ты, невежа! Наглая тварь! Куда это ты направляешься?

– Я.., я растерялась, извините. Я не подумала…

– Растерялась!

На какой-то страшный миг Лили показалось, что экономка готова ее ударить, но та, хоть и с великим трудом, сдержала свой праведный гнев и указала на восточное крыло здания.

– Вход для слуг вон там, за углом. Может, ее светлость в Лайме и позволяет служанкам пользоваться парадной дверью, но здесь, в Даркстоуне, мы ничего подобного не потерпим. Ну ничего, Лили Траблфилд, ты скоро поймешь, где твое место, а не то тебе придется об этом пожалеть.