Лили и Жорж приехали в театр до начала спектакля. Далецкий, хотя и не участвовал в первом акте, был уже одет и загримирован. Усадив Лили в ложу, Жорж прошел с видом закулисного завсегдатая в его уборную. По пути он ущипнул за щечки двух хорошеньких хористок, товарищески подмигнул режиссеру, пожал руку гордому и самовлюбленному тенору и постучал в оклеенную дешевенькими обоями дверь уборной Далецкого.

— Можно войти? — прокартавил он, растягивая слова.

— Кто там? — послышался мягкий, грудной голос Далецкого.

— Свои! — со смехом ответил Жорж и вошел в уборную.

— А-а! — весело протянул Далецкий, рассматривая в зеркало сильно подведенные глаза и брови.

— Ты знаешь, с кем я?

— С кем?

— С Лили. Она непременно хочет видеть тебя. Далецкий смутился, промычал что-то и задумчиво посмотрел на улыбающееся лицо Жоржа.

— Ну, что-ж! — наконец сказал он. — Только, конечно, не теперь, а после спектакля.

— Напротив, я обещал провести ее к тебе в уборную.

Далецкий сделал гримасу и с беспокойством поглядел на разбросанные повсюду принадлежности мужского туалета.

— Я… я право не знаю… — замялся он. — Ты видишь, какой у меня здесь беспорядок?

— Пустяки!

— Лучше после спектакля! Вы где сидите? В ложе?

— Да.

— Ну, вот и прекрасно! Подождите меня несколько минут по окончании последнего акта, и я выйду к вам.

— Нет, позволь сейчас привести к тебе Лили! Она так жаждет тебя видеть… — многозначительно возразил Жорж и даже вздохнул.