Ранд почтительно опустился на одно колено и склонил голову:

— Ваша Светлость, Вы оказываете мне слишком большую честь!

— Посмотрим, Энгуиранд Фицмарк, не изменишь ли ты утром свое мнение.

Король повернулся и решительно направился по извилистым переходам Вестминстера к винтовой лестнице, ведущей в часовню, построенную Генрихом в честь своего отца. Все молча двинулись вслед на ним.

В часовне подле алтаря лежали новые доспехи Ранда, а на самом алтаре красовалась его шпага.

Епископ отслужил мессу, затем нараспев провозгласил:

— Услышь, о Господи, наши молитвы и благослови своей величественной правой рукой шпагу, которую твой слуга жаждет прикрепить к поясу!

Ранд стоял, будучи не в силах оторвать взгляд от подарка короля Генриха. Прикрепить к поясу… Юношу охватило странное волнение, словно предчувствие грядущих испытаний. «Скорее всего, она навеки сделает меня своим узником», — подумал Ранд. Шпага была инкрустирована золотом и, казалось, внимательно смотрела на него огромным сверкающим на рукоятке изумрудным глазом.

Священники постепенно покинули часовню, оставив Ранда перед алтарем. Преклонив колени, юноша старался осмыслить то, что произошло с ним.

Король Генрих опустился неподалеку от него на скамью.

— Я буду подбадривать тебя и уколю шпагой, если желание спать окажется непреодолимым, — и, улыбнувшись, добавил: — Хотя вряд ли ты уснешь в таком положении.

Ранд изо всех сил старался оставаться неподвижным, несмотря на то, что холодные каменные плиты больно впивались в колени: он должен был выдержать и это испытание.

Между тем король откинулся назад, вытянул ноги и окинул внимательным взглядом стоящего перед алтарем юношу.

— А ты великолепно сложен, Ранд Фицмарк. Мой брат, герцог Кларенский, утверждает, что в Анжу ты без лестницы взобрался на зубчатую стену замка. Интересно, каков же твой рост?

Помня о том, что ему следует провести эту ночь в размышлениях, Ранд только опустил глаза и промолчал.