— Ты можешь говорить, — разрешил Генрих. — Я хочу лучше узнать человека, который спас мне жизнь. Ты, действительно, взобрался на стену?

Юноша вспыхнул от смущения.

— Это была самая обычная стена, а не зубчатая. Я совершенно случайно проходил мимо, услышал крики и плач женщины по другую сторону, увидел языки пламени. У меня просто не оставалось времени для поисков лестницы.

— Понимаю. Но все-таки, каков же твой рост?

— Ладонь… нет, скорее, две и шесть футов

— И тебе удалось вытащить из огня женщину? — продолжал расспрашивать король.

Ранд посмотрел на свои сложенные для молитвы руки: на костяшках левой кисти еще сохранились следы ожога.

— Да, Ваша Светлость.

— А кто научил тебя так хорошо владеть оружием?

— Это заслуга моего отца, Ваша Светлость, Марка де Бомануара. Вы же знаете, он — француз и оказался в Англии не по своей воле. В сражении при Сен-Мало

— А потому остался в Англии, прижил себе сына и воспитал его настоящим рыцарем, — с удовлетворением закончил Генрих.

Ранд удивленно взглянул на короля: государь говорил по-французски. Вежливость предписывала отвечать ему на том же языке.

— Да, Ваше Величество, но отец никогда не стремился во что бы то ни стало добиться для меня рыцарства.

— Ты сам заслужил это право, разоблачив заговор лоллардов, — согласился король и с горечью воскликнул: — Проклятые религиозные фанатики!

Уловив боль в его голосе, Ранд осторожно заметил:

— Ваше Величество, я не верю, что Ваш друг, Джон Олдаксл, тоже находился среди заговорщиков, — он усмехнулся. — Уж Олдаксл не дал бы мне улизнуть.

Генрих согласно кивнул.

— Ты прав. Ты… — король осекся и пытливо посмотрел на Ранда. — Бог мой! Да ты ведь говоришь по-французски! — по часовне гулко разнесся его раскатистый смех. — Твой французский так же безупречен, как и твоя репутация. Я вижу в этом перст судьбы!