- Готов ли ты, - торжественно произнес король, - смыть следы своей прежней жизни?

Ранд медлил с ответом. В отличие от многих других, которые просто жаждали быть посвященными в рыцари, юноша вовсе не стремился расстаться со своими привязанностями. Ему вспомнились тихие закаты над главной башней Арандела, серебряные звуки арфы в вересках Сассекса, теплая ладонь Джастин в его руке... Господи, сможет ли он забыть Джасси?

В комнате воцарилась тишина. Король ждал.

- Да, Ваша Светлость, - наконец, ответил Ранд.

В то же мгновение поток ледяной воды, освященной епископом, обрушился на юношу, окатив его с головы до ног. Но Ранд даже не шелохнулся, хотя внутренне весь сжался от холода.

Затем вперед выступил Джек Кейд, оруженосец Ранда, неловко держа ножницы в покалеченных руках, и с непочтительной ухмылкой принялся безжалостно кромсать золотистые локоны Фицмарка.

- Такого купания вполне достаточно, чтобы дать обет воздержания, недовольно ворчал Джек.

Король Генрих сухо кашлянул, и Ранд, с трудом сдержав улыбку, строго сказал слуге:

- Замолчи, Джек, лучше осторожнее обращайся с ножницами: ты меня уже порезал. Этот ритуал - знак того, что я повинуюсь Богу, а не твоей неловкости.

Потом Ранда облачили во все черное - рубашку, плотно облегающие штаны и туфли - цвет смерти должен был напоминать ему, что он - всего лишь временный гость на этой земле.

Поверх надели белую тунику - знак чистоты, а затем - великолепный красный плащ, подчеркивающий благородство рыцаря и его готовность пролить кровь за Бога и своего короля.