- А потому остался в Англии, прижил себе сына и воспитал его настоящим рыцарем, - с удовлетворением закончил Генрих.

Ранд удивленно взглянул на короля: государь говорил по-французски. Вежливость предписывала отвечать ему на том же языке.

- Да, Ваше Величество, но отец никогда не стремился во что бы то ни стало добиться для меня рыцарства.

- Ты сам заслужил это право, разоблачив заговор лоллардов, - согласился король и с горечью воскликнул: - Проклятые религиозные фанатики!

Уловив боль в его голосе, Ранд осторожно заметил:

- Ваше Величество, я не верю, что Ваш друг, Джон Олдаксл, тоже находился среди заговорщиков, - он усмехнулся. - Уж Олдаксл не дал бы мне улизнуть.

Генрих согласно кивнул.

- Ты прав. Ты... - король осекся и пытливо посмотрел на Ранда. - Бог мой! Да ты ведь говоришь по-французски! - по часовне гулко разнесся его раскатистый смех. - Твой французский так же безупречен, как и твоя репутация. Я вижу в этом перст судьбы!

Ранд ощущал болезненное покалывание в онемевших конечностях, но по-прежнему оставался недвижим. Что же еще уготовил для него молодой король?..

Генрих резко оборвал смех и доверительно наклонился к Ранду: глаза короля горели ярче, чем тоненькие свечки на алтаре.

- У тебя есть земли?

- Нет, Ваша Светлость. Я ведь незаконнорожденный, а земли отца остались под короной Франции.

- Ты обручен?

Ранд медлил с ответом. Они с Джасси давно поклялись друг другу в верности в вересках Сассекса, но окончательно еще ничего не решили...

- Итак? - настаивал король Генрих.

- Еще нет, Ваша Светлость, но есть одна девушка...

- Простолюдинка?

- Она не благородных кровей, но, Ваше Величество, в ней нет ничего от простолюдинки.

Генрих снисходительно улыбнулся.