Лили кивнула. В этот момент кольцо под плащом соскочило с пальца, и она едва его не уронила.
– В таком случае вам известно, что я человек короля. Если вы в самом деле та, за кого себя выдаете, то со мной вы будете в безопасности.
– Да, милорд.
Неужели он поверил ей с такой легкостью? Лили крепко сжала кольцо во влажной ладони, когда Радолф склонился над ней; в его темных глазах поблескивали отражения мерцающего факела. Медленным движением Лили осторожно опустила кольцо в прореху подкладки своего плаща.
Радолф подал ей руку, и с ощущением, что кладет голову в пасть волку, Лили протянула ему дрожащие пальцы. Его кожа, заскорузлая от меча, обдала ее теплом.
Радолф помог ей подняться и пробежал взглядом по ее лицу, словно составлял опись имущества. От этой мысли Лили ощутила вспышку гнева, смешанного со страхом, она хорошо сознавала, что он мог там увидеть: овальное лицо с высокими скулами, прямой нос, чуточку длинноватый для истинного совершенства, и упрямый подбородок. Перламутровая кожа, слегка зардевшаяся от непривычно пристального внимания. Однажды в имение ее отца пришел бард и пел песни, в которых восхвалял ее красоту, и говорил, как мечтает растопить ее сердце, поскольку, красоту Лили отличала холодность, и те, кто ее не знал, полагали, что она обладает столь же холодным сердцем.
На самом деле сердце Лили было мягким и нежным, и ей приходилось тщательно оберегать его, чтобы оно не разбилось; со временем она утратила способность к открытости.
Осторожно, словно боясь испугать, Радолф стянул с ее головы скрывавший волосы капюшон и увидел непокорную массу выбившихся из прически кудрей.
Внезапный огонь полыхнул в темных глазах Радолфа.
– Луна сошла с небес, чтобы осветить нам путь, – пробормотал он. – Что скажешь на это, Стефан?
Вместо ответа юноша рассмеялся, и Радолф, приподняв прядь ее волос, пропустил их сквозь покрытые боевыми шрамами пальцы. У Лили перехватило дыхание и жар прилил к щекам. Вид собственных волос в его руке странным образом будоражил ее, но причина этого волнения была ей непонятна. Это Радолф, вынуждена была она напомнить себе, человек, который охотится на нее, чтобы уничтожить.