Рука Радолфа медленно обвела ее лицо, словно он хотел навеки запечатлеть в памяти ее черты.

От его прикосновения Лили охватил трепет, распространившийся волной от лица вниз по шее и груди к животу. Она была перед ним бледной свечой, а он – огнем, заставившим ее воспламениться. Теперь она горела медленным, томным пламенем.

– Вы не назвали свое имя, – подсказал он мягким, глубоким голосом и слегка наклонил вбок ее голову, чтоб она могла заглянуть в его глаза. Он хотел поцеловать ее – Лили прочла это в их темных глубинах. И она тоже этого хотела.

Чувствуя головокружение, Лили отвела взгляд, поймав себя на том, что вновь уставилась на его чувственный рот, уголки которого слегка изогнулись вверх.

– Ваше имя? – повторил он.

– Лили. Меня зовут Л или.

Она тотчас принялась ругать себя за потерю бдительности, но тут же вспомнила, что норманны знают супругу Воргена под именем Уилфриды. Это отец звал ее Лили. «Моя холодная прекрасная лилия».

– Лили, – повторил рыцарь, согревая слово своим голосом. – Да, это имя подходит к вашей холодной красоте.

Он провел большим пальцем по ее подбородку и, когда сквозь полураскрытые губы Лили вырвался тихий вздох, смело коснулся ее полной нижней губы. Лили задрожала. И тут его рот приблизился к ее губам настолько, что она ощутила теплое дыхание Радолфа и уловила его мужской запах.

В этот момент Лили осознала, что все это происходит с ней не в мечтах и не во сне. Этот человек, кажется, и в самом деле собирался поцеловать ее прямо здесь, под сводами церкви Гримсуэйда. А если да, то что? Лили боялась, что растает, растечется лужей у его ног и станет абсолютно послушной. Тогда ее положение будет куда более опасным, чем сейчас.

Лили сделала шаг, и хотя ее локоть нечаянно угодил ничего не подозревавшему юному пажу в подбородок, тот лишь отшатнулся, но не произнес ни слова.