…Мне казалось, что я лечу. Распластала руки-крылья и парю в теплом небе. Тепло обволакивало меня мягким флером, баюкало, гладило по голове, скользило по коже, подогревая кровь. Я пребывала в неге, кружась в бархатных небесах. За что мне такое счастье?

Я летела, летела, летела…

Стоп.

…Глаза мои открылись. Я увидела руку. Не свою. С длинными гладкими сильными пальцами. Рука была явственно мужской. Красивой. Эта рука покоилась на колене.

Моем.

Вторая мужская рука, надо полагать, в то же время обнимала меня за плечи. Чьи это руки?

Ангела-city.

Ответ бешеной искрой взвился из глубины прояснивающегося сознания. И я очнулась окончательно. Издав шипящий вздох, попыталась вскочить, и едва не упала. И даже не потому, что меня сильно качнуло, а потому, что вдруг поняла, где нахожусь.

В самолете.

Салон выглядел сказочно роскошно. Если бы не характерный гул и круглые иллюминаторы, то можно было подумать, что я пребываю в президентском номере отеля «Риц». Ковры, натуральное дерево, венецианские зеркала, резные позолоченные панно, изящные кресла и все достижения прогресса века нынешнего. На прелестном журнальном столике из красного дерева стояла высокая хрустальная ваза с розовыми орхидеями.

В ту секунду, когда мой мечущийся взгляд, зацепился за чудесные цветы, я даже не подозревала, что орхидеи — это роковое для меня обстоятельство…

— Мы уже подлетаем, — сообщил вкрадчиво-бархатный голос сзади. — Посадка через десять минут.

Я стремительно обернулась назад, и растрепанные волосы взметнулись вокруг моей головы, а после тяжело опали на плечи.

Ангел-city смотрел на меня в упор. Его лицо походило на неподвижную маску. И невозможно угадать, что скрывалось за ней.

Каким представлялось сейчас мое собственное лицо, я даже вообразить не могла. Но ощущала, как подрагивают пересушенные губы, как нестерпимо горят щеки, опаленные болезненным пурпуром, как затвердели скулы и сузились глаза.