— Идите вы на!.. — не выдержала я, заорав в голос и моментально охрипнув.

— Я только что с дороги, — цинично ухмыльнулся Ангел-city, присаживаясь на край ванны, — не хотелось бы пускаться снова в путь. Тем более что он неблизкий.

Не помня себя от злости, я в сердцах хлопнула рукой по воде, подняв высокий фонтан мыльных брызг.

И с удовлетворением смотрела, как ненавистный Стефан Гарланд стирает воду с лица. Он был весь мокрым! Капли блестели в волосах, на ушах, на шее. Белая рубашка из тончайшего хлопка, в которую он переоделся, видимо, для ужина, прилипла к телу.

— Вам следует переодеться, — подала я голос, в котором позвякивало холодное ехидство.

— Разумеется, — кивнул Ангел-city спокойно (ужасно спокойно!), несколько мелких капелек сорвались у него с челки.

И он принялся расстегивать пуговицы на рубашке, быстро оказавшись голым по пояс. Приоткрыв рот, я из ванны уставилась на его обнажившийся торс, достойный того, чтобы его увековечили не только на фотопленке, но и в мраморе.

Потрясающе красивое мужское тело! На левом плече у Ангела-city виднелась небольшая татуировка — треугольник, в верхней части горизонтально перечеркнутый прямой линией.

Пару секунд я не могла оторвать заблестевших глаз от этого черного треугольника на гладкой коже.

— Алхимический символ воздуха. — Стефан Гарланд правильно истолковал мой неприличный взгляд. Он должен был его обжечь, как радиационные альфа-лучи, чья доза превысила все допустимые нормы раз в триста.

— Да, воздух — это как раз для ангелов, — пробормотала я потерянно.

Впервые в жизни я лишилась самообладания и душевного спокойствия при виде атлетического мужского торса. А ведь сколько откровенных фотографий известных плейбоев и не менее известных спортсменов я сделала в своей жизни! Сколько мужских тел, крепких, смуглых, накаченных, проходили перед моими зоркими и равнодушными глазами, и сердце при виде их ни разу не сбилось со своего ритма.